Попова А.Ю. – д.м.н., профессор, руководитель
127994, Москва, Вадковский пер., 18, стр. 5 и 7.
Popova A.Yu., PhD, MD (Medicine), Professor, Head
18 Vadkovsky Lane, Bldg 5 and 7, Moscow, 127994
Смирнов В.С. – д.м.н., профессор, ведущий научный сотрудник лаборатории молекулярной иммунологии
Санкт-Петербург
Smirnov V.S., PhD, MD (Medicine), Professor. Leading Research Associate, Laboratory of Molecular Immunology
St. Petersburg
Егорова С.А. – д.м.н., заместитель директора по инновационной работе
Санкт-Петербург
Egorova S.A., PhD, MD (Medicine), Deputy Director for Innovation
St. Petersburg
Дрозд И.В. – к.б.н., заведующая Центральной клиникодиагностической лабораторией
Санкт-Петербург
Drozd I.V., PhD (Biology), Head, Central Clinical Diagnostic Laboratory
St. Petersburg
Миличкина А.М. – к.м.н., главный врач медицинского центра
Санкт-Петербург
Milichkina A.M., PhD (Medicine), Head Physician, Medical Center
St. Petersburg
Дашкевич А.М. – заместитель главного врача по эпидемиологии
г. Минск
Dashkevich A.M., Deputy Chief Physician for Epidemiology
Minsk
Нурматов З.Ш. – д.м.н., руководитель
г. Бишкек
Nurmatov Z.S., PhD, MD (Medicine), Head, Republican Scientific and Practical Center for the Control of Viral Infections
Bishkek
Мелик-Андреасян Г.Г. – д.м.н., профессор, заместитель директора по научной работе филиала «Референс Лабораторный Центр»
г. Ереван
Melik-Andreasyan G.G., PhD, MD (Medicine), Professor, Deputy Director for Science, “Reference Laboratory Center” Branch
Yerevan
Рузиев М.М. – д.м.н., директор
г. Душанбе
Ruziev M.M., PhD, MD (Medicine), Professor, Director
Dushanbe
Тотолян Арег А. – д.м.н., профессор, академик РАН, заведующий лабораторией молекулярной иммунологии, директор; заведующий кафедрой иммунологии
Санкт-Петербург
Totolian Areg A., PhD, MD (Medicine), Professor, Full Member, Russian Academy of Sciences, Head, Laboratory of Molecular Immunology, Director; Head, Department of Immunology
St. Petersburg
Продолжающаяся на протяжении последних 3 лет пандемия коронавирусной болезни (COVID-19) вызвала пристальное внимание к проблеме популяционного иммунитета, под которым понимается «устойчивость к распространению инфекционного заболевания в популяции». Коллективный иммунитет формируется как в результате заболевания (при естественном распространении возбудителя в популяции восприимчивых индивидуумов), так и в результате применения специфических вакцин. В ходе пандемии COVID-19 реализовались оба варианта формирования популяционного иммунитета. В первую волну происходило естественное формирование невосприимчивости населения к вирусу после перенесенного заболевания COVID-19, обусловленного пандемическим распространением SARS-CoV-2. Начиная с декабря 2020 года в США, Великобритании, Китае, России и ряде других стран началось широкое применение специфических вакцин против SARS-CoV-2. Это запустило процесс формирования поствакцинального популяционного иммунитета, специфичность которого зависит от вида используемой вакцины. В настоящее время в тех странах, где широко проводится вакцинация и ревакцинации переболевших популяционный иммунитет является гибридным. Принимая во внимание относительно сходный волнообразный характер эпидемического процесса COVID-19, обусловленный сменой геновариантов возбудителя во всех странах, а также развернутой программой массовой вакцинации населения, можно сделать некоторые выводы об общей для всех стран тенденции формирования популяционного иммунитета в ходе пандемии. В начале пандемии, в 2020 году, серопревалентность населения в целом не превышала 20%, при этом наибольшие показатели серопревалентности отмечали в детской возрастной группе; выявлялись выраженные территориальные различия, наибольшие показатели отмечали в группе медицинских работников. Популяционный иммунитет развивался вследствие перенесенного заболевания и у большинства серопозитивных волонтеров был представлен антителами к обоим антигенам. В разгар пандемии, летом 2021 года, серопревалентность населения достигла 50%. Это было обусловлено как значительным числом переболевших лиц, так и началом компании массовой вакцинации населения. Во всех странах практически нивелировались специфические различия в серопревалентности населения (территориальные, возрастные и профессиональные). В этот период наиболее явно можно отметить формирование гибридного иммунитета – увеличилась доля лиц, имеющих антитела только к RBD (вследствие вакцинации векторными вакцинами). Позднее массовая вакцинация, а также вовлечение большей части населения в эпидемический процесс из-за появления высоко контагиозного штамма «Омикрон», подняли уровень популяционного иммунитета до 80-90%. Это привело к резкому снижению заболеваемости COVID-19 во второй половине 2022 года во всех странах, участвующих в исследовании. На поздних сроках пандемии (2022-2023 годы) практически у 90% серопозитивных волонтеров гуморальный иммунитет являлся гибридным и был представлен антителами к обоим антигенам (Nc+RBD).
The ongoing coronavirus disease (COVID-19) pandemic over the past three years has caused close attention to the problem of herd immunity, which is understood as: "resistance to the spread of a contagious disease within a population or herd". Collective immunity is formed both as a result of infection (natural spread of the pathogen in a population of susceptible individuals) and as a result of the use of specific vaccines. During the COVID-19 pandemic, both mechanisms for the formation of collective immunity were realized. In the first wave, there was a natural formation of collective immunity to the virus following recoveries from COVID-19 caused by pandemic spread of SARS-CoV-2. Starting from December 2020, the widespread use of specific vaccines against SARS-CoV-2 began in the USA, Great Britain, China, Russia, and a number of other countries. This launched the process of post-vaccination collective immunity formation; its features have depended on the vaccine types implemented. Currently, in those countries where vaccination and revaccination of recovered patients is widely carried out, immunity is "hybrid" in nature. Several commonalities should be noted in the pandemic experience: a somewhat regular, periodic (wavelike) nature of the COVID-19 epidemic process; changes in pathogen genetics in variants in all countries; and expansive mass vaccination programs in many populations. From these, we can draw some conclusions about the general trend for all countries in the formation of collective immunity during the pandemic: At the beginning of the pandemic in 2020, overall population seroprevalence did not exceed 20%. Other findings were: the highest seroprevalence rates were noted in the children's age group; pronounced regional differences were revealed; and the highest indicators were noted among medical workers. Collective immunity developed as a result of infection or illness, and in the majority of seropositive volunteers, it was represented by antibodies to both antigens. At the height of the pandemic in the summer of 2021, population seroprevalence reached 50%. This was due to both a significant number of convalescents and the start of mass vaccination campaigns. In all countries, specific differences in seroprevalence (by age, region, profession) leveled out, leading to more uniformity. During this period, the formation of "hybrid" immunity is clearly prominent, and the proportion of individuals with antibodies to RBD alone increased (due to vaccination with vector vaccines). Later, mass vaccination, as well as involvement of most of the population in the epidemic process due to the emergence of the highly contagious Omicron strain, raised the level of collective immunity to 80-90%. This led to a sharp decrease in COVID-19 incidence in the second half of 2022 in all countries participating in the study. In the later stages of the pandemic (2022-2023), almost 90% of seropositive volunteers had hybrid immunity, reflected as antibodies to both antigens (Nc, RBD).
The authors declare that there are no conflicts of interest present.